Пыткам – нет!

Переход на сайт


» » » Освобожден в связи с амнистией???

Освобожден в связи с амнистией???

25-07-2015, 10:52  1770
Освобожден в связи с амнистией???
Журналист Сергей Ильченко провел четыре месяца в Приднестровье за решеткой, куда угодил по обвинению в экстремизме. Оказавшись в Кишиневе после того, как несколько дней назад его освободили по амнистии, журналист дал по телефону эксклюзивное интервью Свободной Европе.

Сергей Ильченко: Им надо было до некоторой степени сохранить лицо. То есть, с одной стороны, они должны были показать, что все по закону у них происходит, а с другой – что я действительно виноват и меня задержали не зря. В течение четырех месяцев у меня всеми возможными способами – морального воздействия, физического не было – выжимали признание, от которого я отказывался.
Затем объявили амнистию. Амнистия получилась очень хитрая, потому что под нее попадали две статьи, которые мне можно было приписать. Это статья за экстремизм, 276, по которой меня привлекли, и за возбуждение национальной розни, 278, по которой меня теоретически могли привлечь за этот текст, которого я не писал, подчеркиваю.
Но не попадала статья, которая карала за создание экстремистской организации, за организованную группу лиц. То есть, организовав мне группу лиц, меня можно было совершенно спокойно осудить. И, как мне подсказали – не могу сейчас сказать, каким способом, но у меня была связь с волей, – готовится следующая комбинация: меня освобождают по амнистии по 276, и тут же осуждают, открывают новое уголовное дело за создание экстремистской организации.
Я стал смотреть, не пойдут ли события по этому сценарию. Они пошли, В понедельник 13-го числа мне предъявили акт экспертизы, согласно которому на компьютере моем был обнаружен черновик статьи, которую мне приписывали. Разумеется, это была чистая фальшивка, потому что я продолжаю утверждать, что этой статьи я не писал. Но, учитывая то, что один из независимых экспертов работал в КГБ, а второй в МВД – причем тот, который работал в КГБ, очень интенсивно участвовал, чтобы в неофициальных допросах, проводимых в КГБ, из меня вымогали признание – я результатам экспертиз удивлен не был. Через день, 15-го числа, мне предъявили обвинительное заключение
В этом обвинительном заключении появился и мой сын, Николай Ильченко. По версии следствия, я писал текст, а он его размещал. Обвинительное заключение шло по 276 и понятно, что по 276 меня амнистировали.
В четверг мне сообщили, что готовится следующая комбинация: в пятницу меня вывезут в СИЗО, из СИЗО в КПЗ, арестуют в КПЗ на 10 суток – это максимальный срок задержания – тут же повезут к следователю, где оформят акт амнистии по 276, и вернут в КПЗ, где в течение 10 суток сформировывают дело о создании экстремистской организации. По статье, которая не попадает под амнистию; кроме того, я вообще не могу воспользоваться одной амнистией дважды, то есть меня все равно таким образом посадят, если я не дам признательных показаний.
В пятницу меня вывезли на КПЗ и все стало проходить по сценарию, о котором меня предупредили. Например, стали писать протокол на 10 суток. Надо было предпринимать какие-то усилия для своего спасения. Протокол не дописали, но его небрежно уронили в итоге недописанный ко мне в сумку с вещами, я так с ним и уехал. То есть он у меня остался, в недописанном виде. Его не дописали, потому что за мной прибыла делегация из КГБ.
А дальше, когда меня привезли в КГБ на официальную беседу и стали выжимать из меня какие-то дополнительные сведения, то есть фактически заставляли повторять старые показания, я решил перейти в наступление и предложил самооговор. Это их устраивало. Я дал признательные показания, что я и писал и размещал (тексты), и был в тот же день отпущен домой без возбуждения дела по группе лиц, потому что группы не стало, и исчезла тема. Ну, вот, так обстояли дела чисто процессуально.

Свободная Европа: Но если абстрагироваться от всех этих процессуальных подробностей, что, все-таки, стало причиной вашего задержания, а затем и освобождения, амнистии?

Сергей Ильченко: Что касается конкретных причин задержания, реальных причин задержания, то здесь все достаточно очевидно: власть реально напугана. Власть напугана любым мнением, отличным от ее. Мой случай не единичный, он самый громкий оказался. Но есть много людей, которые менее известны и которые оказались в гораздо более сложном положении. Так, скажем, Алан Бартош, один из организаторов митинга 28 февраля, разрешенного, кстати, митинга, сидел со мной в одной камере в СИЗО, причем его статья под амнистию не попадала. Ему сфабриковали уголовное дело – как мне сфабриковали вот эту статью, которую я якобы написал – о краже станка для чистки орехов.
Практически ко всем участникам митинга – я это тоже знаю, потому, что я успел пообщаться с людьми и до ареста, и два дня после выхода на свободу, которые я пробыл в Тирасполе – практически ко всем участникам митинга, разрешенного митинга в Тирасполе, и ко всем без исключения участникам запрещенного, но, тем не менее, протестного митинга в Рыбнице приходили из КГБ, приходили ночью, приходили большой группой, откровенно угрожали: угрожали посадкой, угрожали физической расправой, незаконными методами, то есть шло откровенное запугивание. В связи с этим я хочу отметить, что на сегодняшний день КГБ Приднестровья превратился в экстремистскую организацию, что, к сожалению, пока не нашло отражения в соответствующих юридических оценках ни в Молдове, ни в Украине, но, вероятно, не мешало бы, чтоб все таки нашло.

Свободная Европа: Г-н Ильченко, значит, если бы не самооговор, то есть, если бы не ваше признание в том, что вы якобы призывали к „экстремизму”, вас бы не освободили?

Сергей Ильченко: В тот момент – да, я подписал признательные показания, находясь в КГБ – вернее, это было в следственном комитете – потому что это был единственный способ выйти оттуда живым.

Свободная Европа: Но вы не считаете себя виновным?

Сергей Ильченко: Безусловно, я не делал того, в чем меня обвиняют. Я не размещал приписываемый мне текст, из-за которого против меня и было открыто уголовное дело.

Свободная Европа: И как вы считаете, подобные ситуации могут повториться в отношении других людей? Имею в виду задержание в Приднестровье по обвинению в экстремизме, как в вашем случае, или в шпионаже в пользу Республики Молдова, как было в случае с Ильей Казаку и Эрнестом Варданяном?

Сергей Ильченко: Я думаю, что подобные ситуации обязательно будут повторяться, ровно столько, сколько найдется людей, готовых открыто высказать что-то против существующего в Тирасполе режима. Режим окончательно стал бандитским, режим стал нетерпимым к любому другому мнению. Режим стал окончательно репрессивным. В этой связи я хочу заметить, что на сегодняшний день любые переговоры с тираспольским режимом фактически равны переговорам с террористами, захватившими в заложники целый регион.
То есть я бы сказал, что какие-либо идеи о реинтеграции этого режима в Молдову, на мой взгляд, утратили актуальность. Речь должна идти об освобождении региона от бюрократического слоя, устойчиво сложившейся там бюрократической элиты, которая фактически ведет себя по отношению к остальному населению как группа террористов, держащих его в заложники, или как оккупационная армия.

Свободная Европа: Если можно, несколько слов о том времени, что вы провели за решеткой, какие там были условия…

Сергей Ильченко: Ну, что я могу сказать? Условия совершенно скотские. Формально, значит, если обычно задают вопросы по питанию – питание сносное, вполне можно питаться и по количеству достаточное. Но крайняя скученность в камерах, духота, окна закрыты, никакой вентиляции. То есть, просто выдержать там и не задохнуться – уже было проблемой. Полное отсутствие медицинской помощи. Глядя на сокамерников, я даже не пытался ни разу обращаться к врачу.
Могу привести конкретные примеры. Человек с флюсом, который просто места себе не находил от зубной боли, мы не знали, что с ним делать, на четвертый день получил таблетку анальгина – один раз и, наконец, на десятый день ему удалили зуб. То есть десять дней он сходил с ума, мучился, причем флюс реальный, все лицо раздуто… Вообще к врачу даже при очень серьезных состояниях, состояниях, при которых в нормальной жизни на свободе вы бы просто не колеблясь вызвали скорую помощь и вас бы все поняли, из СИЗО попадают в лучшем случае на третий или четвертый день. Единственное исключение – если человек действительно умирает и сокамерники в панике барабанят в дверь. В этом случае – потому что смерть в СИЗО это скандал – персонал СИЗО вызывает скорую помощь. Тут самое главное – чтобы он не умер в СИЗО. Если он умрет в скорой помощи – это уже нормально. Им быстрее сплавляют этого умирающего из СИЗО. Вот таковы условия.
Ну, что еще? Баня была – ее отменили. Предложили обливаться на улице, из бочки, желающим. Прогулки – камера, чтобы было понятно, на 13 человек, нас сидело там от 13 до 16 человек, в последней камере площадь метров 25, никакой вентиляции. Раз в день выводят не более чем на час на прогулку во дворик, который в лучшем случае будет на треть меньше камеры, а в худшем – половина камеры. И вот там гуляй, как хочешь. Там просто можно тесно стоять и кое-как дышать воздухом. Дворик сверху накрыт густой решеткой, так что небо видим в клеточку. Ну, вот примерно такие условия…

Свободная Европа: Какие планы на будущее?

Сергей Ильченко: Во-первых, я журналист и намерен продолжать работать журналистом. Во-вторых, увидев – все-таки, многие вещи можно понять и почувствовать только лично с ними столкнувшись – увидев стороны этого режима, увидев, сколько людей сидит по ложным обвинениям, по заведомо вымышленным обвинениям, сидят потому, что с них хотят что-то получить имущественное, потому, что они кому-то не понравились из начальства, потому, что они что-то не так сказали, но только не за то, в чем их обвиняют, я считаю своим долгом начать мою личную, если угодно, войну с этими негодяями, которые держат в положении заложников целый регион.
Это моя, пожалуй, необходимая благодарность за то, что все-таки очень многие люди мне помогали – и с воли, и в тюрьме. И я считаю, что мой долг не просто затеряться, уйти, забыть об этом, мой долг как-то ответить достойно на эту помощь.
Кроме того, я в последние годы стал заниматься развитием современной марксистской теории, я продолжал работать над своими идеями и в тюрьме, я вышел оттуда с рукописями. Один раз у меня изъяли все написанное, когда мне удалось передать тетрадь со статьями на волю и стали выходить статьи о ситуации в СИЗО. Второй раз я все-таки отстоял, не изъяли, сжалился прокурор… И то, что я писал в дальнейшем, уже перестали изымать. Так что я вышел с рукописями, с идеями, задумана книга – словом, меня не пугает то, что я фактически оказался голым человеком на голой земле. Надо жить, надо работать, надо помочь устроиться сыну, состояться как журналисту, получить образование по возможности. Словом, работы много, я оптимистично настроен.

Свободная Европа: Вы будете работать там, в Приднестровье?

Сергей Ильченко: Нет, это невозможно, к сожалению. Я сейчас в Кишиневе, вот стараюсь решить проблемы, меня пока устроят пожить в центре для беженцев, дальше буду как-то решать проблемы с жильем, с работой, с заработком…

Свободная Европа: А почему там невозможно?

Сергей Ильченко: Потому, что там меня моментально арестуют. Я вас уверяю, что даже после того, что я уже говорил сегодня вам, и я давал интервью Deutsche Welle, после публичного отказа от признания в вине, после того, что я высказался по Приднестровью, меня просто арестуют снова. Это будет самоубийственный шаг. В Приднестровье невозможно работать независимым журналистом, там не существует независимой прессы, там существует ее рептильная имитация. Не более.

Материал подготовлен в рамках проекта «Независимые средства массовой информации для продвижения демократических процессов и укрепления гражданского общества», который реализуется при финансовой помощи Государственного департамента Соединенных штатов Америки.

История гражданина N

Некоторые работодатели по ряду причин считают, что работников, достигших пенсионного возраста,

Биометрические паспорта дают возможность ездить в Европу без виз

Год спустя после отмены визового режима с Европейским Союзом можно сказать со всей уверенностью,

Арестованный Ильченко опубликовал свое заявление

Я, Ильченко Сергей Эдуардович, независимый журналист и политолог был арестован властями

Ситуация вокруг Сергея Ильченко глазами его оппонента

Установление виновности или невиновности должно быть открытым и прозрачным.

Мир вокруг меня рухнул…

«Я знаю, что моя истории вряд ли кого-то защитит от этой болезни, или какой либо другой. Она не