Пыткам – нет!

Переход на сайт


» » Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию

Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию

3-02-2015, 22:23  2761
Конвенция о защите прав человека и основных свобод
Статья 3
ЗАПРЕЩЕНИЕ ПЫТОК
Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

ПЫТКИ КАК НОРМА СЛЕДСТВИЯ


Неизвестно, кто первым придумал применять пытки во время проведения следственных действий. Наверняка, ещё в каменном веке. Очень дешёвый, быстрый способ получения удобных для следствия, хоть и не правдивых, признательных показаний.
В приднестровских правоохранительных органах, пытки применяются настолько широко, что впору докторские и кандидатские диссертации писать, на темы выбивания нужных показаний посредством пыток, создания невыносимых условий содержания задержанных, оказания психологического давления.
В чём причина? В Приднестровской Конституции отражён запрет на пытки, но не определена ответственность за их применение. А приднестровские законы не дают толкования понятию «пытка». Кроме того суды первой инстанции часто воспринимают, как руководство к действию, крылатую фразу печально знаменитого Генерального прокурора СССР времён Сталина и Берии Андрей Януарьевича Вышинского: «Признание – царица доказательства». Верховный суд имеет обыкновение оставляет вынесенные приговоры без изменения. Ввиду чрезвычайной загруженности, надо полагать. Следователи, уличённые в применении пыток, продолжают исполнять свой «профессиональный долг».

Наши правоохранители в погоне за пресловутым процентом раскрываемости преступлений нередко сами «рисуют» преступления в том числе особо тяжкие, и тут же их раскрывают, назначая законопослушных граждан виновными. А наш приднестровский суд привычно переводит их в преступники. Вот и на совещании в Тираспольском ГУВД по итогам работы столичных милиционеров министр внутренних дел Геннадий Юрьевич Кузьмичёв 23 января с.г. назвал, итоги, ни много – ни мало, «колоссальными», имея ввиду выполнение и перевыполнение показателя раскрываемости. Но насколько правомерно говорить о «колоссальных» итогах работы при наличии самого большого в Европе числа милиционеров и заключённых на 10 000населения? Не пора ли за основной показатель принять уровень преступности в республике?

Как делается «колоссальный» процент раскрываемости, поясним на некоторых примерах.
Молодой тираспольчанин Евгений Антонов был осуждён за недонесение о совершении преступления. Отбыл положенный срок.
Но доблестные повышатели процента раскрываемости на этом не успокоились. С помощью провокатора Ивана подвели Антонова под статью «покушение на убийство». Когда судья Марина Вознюк спросила следователей Крыжановского и Чечёткина, почему они задержали Антонова на улице, а не в подъезде, где живёт предполагаемая несостоявшаяся жертва, те ответили откровенно: а вдруг он шёл совсем не туда? А получить признательные показания от подследственного – дело техники. И снова судья от щедрот своих выписала невиновному 8,5 лет тюрьмы строгого режима с конфискацией имущества. Но это был тот нечастый случай, когда Верховный Суд признал несостоятельными доказательства милиционеров и неправомерность решения судьи Вознюк, которая больше не судья.

Аналогична история жителя села Парканы Егора Стоянова, который в период с 19 по 23 мая 2010 года находился в городе Одесса со своей девушкой. О том свидетельствовали отметки в паспорте о прохождении границы в обе стороны, чек из магазина о приобретении запчастей к автомобилю и ещё две девушки, с которыми. Егор ездил в город-герой. А следователи уличили его в посредничестве при продаже конопли 21 мая в селе Парканы Слободзейского района.

В арсенале следователей - наполненная водой пластиковая бутылка. Если знать, куда и как наносить ею удары, можно вызвать адскую боль, а на теле истязаемого человека не останется видимых следов. Правда, при этом травмируются внутренние органы, в результате чего могут образоваться гематомы, а впоследствии - новообразования, в том числе и злокачественные, но это будет потом. Зато несчастный под диктовку собственноручно напишет всё, что от него потребуют следователи. Знакомы наши блюстители порядка и с такими «современными, передовыми» методами ведения следствия, как «слоник» (когда подследственному одевают на голову противогаз, и пережимают гофрированную трубку, прекращая доступ воздуха), «ласточка», когда подвешивают к потолку за заведенные назад руки и ноги, по сути своей – средневековая дыба.. О них говорила депутат Верховного Совета ПМР Галина Михайловна Антюфеева Первому приднестровскому телеканалу ещё 12 лет назад. К сожалению, с тех пор, мало что изменилось.
И Егору Стоянову судья Капралова Людмила Фёдоровна выписала 12 лет строгого режима за преступление, которое было (или не было) совершено в Парканах, когда «преступник» находился в Одессе.

Шестнадцатилетний бендерчанин Нечаев и его двое друзей сознались в зверском убийстве женщины после трёх месяцев отсидки в камере предварительного заключения. Мальчиков били в голову очень больно. Но сознались они только, когда им пригрозили помещением в пресс-хату, в камеру к рецидивистам-извращенцам, где они будут изнасилованы, но потом всё равно осуждены за убийство. И мальчишки подписали всё.
Благо, дело попало к добросовестному следователю, и он доказал невиновность ребят. Но три месяца ада не прошли бесследно. Нечаев был травмирован психически. Три года назад его убили.

О пытках противогазом, подключением электрического тока к половым органам пишет Сергей Ряжев, житель села Ближний Хутор Слободзейского района. Ряжев обращался во все инстанции с жалобами, но все они игнорируются. Обратился и ко мне. Есть у него заключение медэкспертизы о том, что у него «перелом хрящей ушной раковины слева». «Гематомы передней поверхности левой голени, левого предплечья, в области половых органов и почек». Со слов руководителей правоохранительных органов Сергей все эти травмы нанёс себе сам или его сокамерники. При этом Ряжев уверяет, что он невиновен.

Ангелов Виктор Иванович 1958 года рождения осуждён на 14 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Он и ещё трое мужчин (в разное время) осуждены за растление одних и тех же четверых несовершеннолетних сестёр Р. и В. Это те случаи, которые известны мне. До суда, надо полагать, доведено больше. Несравнимо больше количество случаев удалось «уладить». Создаётся такое впечатление, что девочек этих, крайне запущенных, в том числе и в санитарном отношении, насилуют и растлевают чуть ли не каждый день.

К Ангелову также применялись меры физического насилия, пытки электрическим током, не допускали адвоката, не предоставляли возможности сообщить кому-либо о случившемся. У Ангелова была черепно-мозговая травма и перелом ребра. Его заставляли подписывать документы не читая, т.к. в самом начале у него были разбиты очки. В ИВС Ангелов находился один год и 4 месяца, в течение которых следственные действия фактически не велись. Его брали измором. Матёрые уголовники-сокамерники издевались, заставляли давать показания против себя. В камерах находилось по 18-20 человек. Условий для сна на деревянных настилах не было. И Виктор Ангелов не выдержал, сознался в том, чего не совершал и получил 14 лет лишения свободы. Следователи принуждают лжесвидетельствовать против себя. Это преступление ещё и религиозного характера. Нередко обманывают. Обещают отпустить и содействовать выезду за пределы Приднестровья.

В январе 2012 года на кладбище «Дальнее» была изнасилована и убита маленькая девочка. Дня через три правоохранители доложили, что преступление раскрыто и подозреваемый даёт признательные показания. Арестовали парня, который окончил вспомогательную школу. Однако получить нужные показания не случилось, и его вынуждены были отпустить. Но наверх уже доложено, а преступника до сих пор не удалось установить. И таскают бедолагу, склоняют его к оговору самого себя, обещают содействовать в побеге за пределы Приднестровья. Измучили и его и его родителей.
Специальный докладчик ООН по вопросу о пытках и других формах жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания посетил Приднестровье в июле 2008 года в рамках посещения Республики Молдова. В отношении обращения с людьми, находящимися под стражей, он впоследствии сообщил, что получил «последовательные и заслуживающие доверия сообщения о жестоком обращении и пытках, главным образом в ходе допросов. Методы с применением пыток включают удары кулаками и резиновыми дубинками, в том числе по подошвам ног и почкам, электрошок и иглы, загоняемые под ногти».

Задержанный бендерчанин Андрей Баданов - человек заслуженный, бывший депутат городского Совета, на тот момент ещё директор бендерского «Спецавтохозяйства», по версии следователей «сам себе выбил 9 зубов, сломал три ребра, устроил сотрясение мозга, множественные переломы верхней и нижней челюсти».

Бендерчанку Елену Серебрянскую задержали милиционеры Шпак и Шматок. Им показалось, что девушка украла яблоки. Решили принудительно доставить в отделение милиции. Поскольку Елена выразила своё несогласие, силой затолкали в машину. При этом сломали ей палец, вывихнули плечо. Когда выяснилось, что яблоки из сада бабушки Серебрянской, которая живёт в селе Кицканы, подали на неё в суд за сопротивление представителям органов власти. Яблоки отняли. Бендерский суд, конечно же, оштрафовал девушку.

Ко всем обитателям следственных изоляторов применяются пытки условиями содержания. В камерах содержится в три-четыре раза больше подследственных, чем положено по норме. Бесчеловечное отношение, унижение человеческого достоинства – удел каждого, кто окажется в камере, в том числе и того, кто будет оправдан подчистую. Отвратительное питание, отсутствие постельных принадлежностей, расположение отхожих мест в виде грязного ведра тут же в камере, вонь, соседство с больными, в том числе и открытой формой туберкулёза, отказ в предоставлении медицинской помощи (при острой зубной боли) – далеко не полный перечень форм изощрённых пыток условиями содержаний. Летом в камерах жарко и душно, зимой – холодно и сыро. Камеры кишат вшами, тараканами, клопами. Днём и ночью горит яркий свет. Обитателям СИЗО отказывают в предоставлении прогулок.
У каждого из четырёх евангелистов подробно описаны физические муки Иисуса Христа до и после распятия. Но ни один из них не взялся описать его моральные страдания, то, как ему, невинному, было обидно страдать за людские грехи. Потому что нет таких слов, которые могли бы вместить хоть в малой степени ужас этих страданий. А ведь нечто подобное испытывают и наши невинно осужденные граждане.

Обязанность следственных органов и судей — еще до вынесения приговора собрать сведения о состоянии здоровья будущего заключенного, ибо инвалидность и наличие тяжелых хронических болезней, требующих постоянного врачебного наблюдения и длительного сложного и дорогого лечения, дают основание суду первой инстанции и последующим судебным инстанциям избрать меру наказания, не связанную с лишением свободы. Ведь дорогостоящее лечение заключенного экономически невыгодно государству.

Инвалида первой группы Евгения Попушой за незначительное правонарушение больше года содержали в таких условиях. У него нет ни одной работающей почки, постоянно требуется проводить гемодиализ. Никаких условий для хотя бы самого примитивного поддержания здоровья не было. В итоге, приговорили к условному сроку лишения свободы, но отняли у него здоровья на многие годы.
В результате таких «следственных действий» невиновные граждане отправляются за колючую поволоку на убийственные сроки. А настоящие преступники остаются на свободе и совершают новые преступления.

На странице 18 доклада Томаса Хаммарберга сказано: «Создаётся впечатление, что ключевые политические акторы признают, что вопросы, поднятые специальным докладчиком ООН по вопросу о пытках, являются важными».
Признают, но продолжают считать, что пытки – есть норма следствия. А как иначе прикажете поступать, когда постоянно требуется повышение процента раскрываемости преступлений, а другие способы дознания слишком сложны и требуют специальных знаний?
После выхода в свет статьи в №9 от 14 мая 2014 года состоялась пресс- конференция министра внутренних дел ПМР Кузьмичёва Геннадия. На которой он отрицал применение пыток органами внутренних дел. Назвал статью клеветнической. Обещал подать на меня в суд и заверил собравшихся: «Я уверен, мы эти суды выиграем». Что нельзя не квалифицировать, как давление на суды.

Пока материалы, взятые за основу при подготовке статьи, затребовал Следственный комитет.

КАЛЕЧИТЬ ИЛИ ЛЕЧИТЬ


Права на получение медицинской помощи пациентов, содержащихся по постановлению следственных органов и приговору суда в тюрьмах и колониях, аналогичны правам свободных граждан. На данную категорию лиц полностью распространяются нормы Основ законодательства об охране здоровья, об оказании гражданам общей и специализированной, в том числе бесплатной высокотехнологичной, медпомощи.
Заключенные имеют право просить у администрации освобождения от отбывания наказания в связи с болезнью».
Однако известны случаи, когда смертельно больных туберкулёзом в состоянии, когда заключённые не могут представлять угрозу общественной безопасности по состоянию здоровья не отпускали из тюрем, невзирая на просьбы дать возможность несчастному скончаться в окружении самых близких.
Но это по закону и по справедливости. А что в реальности?

Большой разговор о медицинском обслуживании в тюрьмах Приднестровья, нельзя вести в отрыв6е от того, как администрация тюрем способствует или противодействует – работает на профилактику заболеваний, получения травм людьми, попавшими в крайне сложную жизненную ситуацию. Конечно, очень важно оказывать осужденным и задержанным своевременную и качественную медицинскую помощь, но в первую очередь необходимо не нарушать их здоровье, не создавать условия для распространения опасных инфекционных заболеваний.
Принципиальным является вопрос: намерено ли общество получить из мест лишения свободы полноценного гражданина или озлобленного субъекта, прошедшего высшую школу криминалитета.

Всю жизнь горжусь дружбой с архитектором, что называется, от Бога, Александром Дмитриевичем Дороганич, необычайно талантливым человеком, который много сделал для городов Тирасполь и Бендеры. Главным творением его творческой жизни остался великолепный храм Марфы и Марии в женском монастыре в Каушанском районе. Преподавал на кафедре архитектуры в Приднестровском государственном университете. В самом высоком смысле этого слова интеллигентный человек. Был всегда аккуратен, не курил, не злоупотреблял спиртным. Но многие годы болел. Год назад я пригласил его отметить Новый год. В тот злополучный вечер 3 января 2014 года я проводил Сашу. Примерно в 19 часов Александр Дмитриевич подходил к своему дому на улице Юности и уже свернул в сторону подъёзда, когда к нему подошли два милиционера: - «Вы пили?» - «Немного, – ответил Александр, - из гостей иду». – «Проедем в отделение».

Поскольку друг мой не чувствовал себя виновным, он и не думал пререкаться, но вскоре оказался в камере №2 медвытрезвителя, который, как известно, совмещён с изолятором временного содержания Тираспольского ГУВД.
В душном тесном помещении находилось несколько десятков человек (после праздничный вечер у милиционеров выдался на редкость урожайным).
Через некоторое время в камеру вошли три милиционера. Один из них - коротыш-качёк нанёс три удара Сергею. Повторяю, мой друг был очень болен. При росте около 180 сантиметров едва ли весил 50 килограммов. Александр сразу упал. И тогда крепыш то ли прыгнул ему на грудную клетку, то ли сильно ударил в грудь ногой. Сломал третье ребро левой грудины. Нападение ничем не было спровоцировано. Вероятно, вошедшие просто в очередной раз решили запугать находящихся в камере. В качестве жертвы выбрали пожилого доходягу. Мощь ударов коротыша на нём продемонстрировать можно очень даже убедительно. Александр Дмитриевич потерял сознание. Тут славные герои-милиционеры испугались, что убили человека.
Удалили остальную публику из камеры, вызвали лекарей, которые колдовали над Сашей около получаса. Даже капельницу ставили. Когда Александр пришёл в сознание, но чувствовал себя ещё очень плохо, его поместили в камеру №4 в жуткие условия. Человека, жизнь которого по их вине была ещё в опасности. Угрозами заставили написать заявление, что его избили сокамерники».

Обратите внимание, пострадавшему была оказана своевременная медицинская помощь квалифицированным специалистом. В подвале нашлась установка для капельницы. Либо оперативно пригласили врачей скорой помощи. Спасли жизнь человеку. 1 августа 2014 года Александр Дмитриевич Дороганич скончался. Да, от болезни. Но избиение 3 января, несомненно, ускорило трагическую развязку.
Теперь напомним некоторые положения «Минимальных стандартных правил обращения с заключёнными», принятыми на первом Конгрессе Организации Объединённых Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшимся в Женеве в 1955 году, и одобрены Экономическим и Социальным Советом в его резолюциях 663С (XXIV) от 31 июля 1957 года и 2076 (I.X) от 13 мая 1977 г. Правила буду приводить в тексте, выделенными жирным курсивом.

1). Все заведения должны иметь в своём распоряжении, по крайней мере, одного квалифицированного медицинского работника, имеющего познания в области психиатрии. Медицинское обслуживание следует организовать в тесной связи с местными и государственными органами здравоохранения. Оно должно охватывать психиатрические диагностические службы и там, где это необходимо, лечение психически ненормальных заключённых.
Качёк-коротыш, вероятно, и был этим «специалистом по оказанию психологической помощи».
А вот свидетельство активиста общественноё организации «В защиту прав осужденных, подсудимых и подследственных» Дмитрия Чумаченко, который рассказывает о своём опыте пребывании в камере №20 Тираспольского ГУВД. «В двадцатую камеру могут попасть многие, в их числе и совершенно невиновные. И, по идее, условия там должны быть человеческими. Но на одних квадратных метрах, и на одних нарах, в камере вынуждены проводить время вместе, скажем так, санитарно благополучные и те, кто спился, давно перестал мыться, стричься и бриться, болен туберкулёзом, педикулёзом и другими инфекционными заболеваниями. В камере №20 стойкий смешанный запах канализации и грязной одежды. Там нет возможности помыться и постирать вещи. Вентиляция работает плохо. Включают её не всегда, смена воздуха в камере происходит тогда, когда открывается дверь.
Вместо окна ржавый лист металла с просверленными отверстиями и потёками. Освещение ниже всяких санитарных норм. На полу неровный бетон с кочками из втоптанной грязи.
Читать невозможно из-за плохого освещения. Даже стола нет. Приём пищи арестованные осуществляют сидя на корточках перед первым ярусом нар, Можно сесть на нары и поставить на колени миску с баландой. О качестве еды хочется писать стихами с использованием ненормативной лексики. Посуды в камере тоже не хватает. На всех 3 ложки, 5 мисок, а чашек вообще нет. Чай, кофе не выдают. То, чем иногда потчуют, чаем назвать нельзя. Заварка месячной свежести вызывает страшную изжогу. Розетки и кипятильника тоже нет. Нельзя иметь полотенце и зубную щётку, не говоря уже о сменном белье. Спать приходиться на нарах без матрасов и постельного белья, в одежде. Нары – это неровные засаленные доски. Мест на нарах не хватает. Санитарный узел (если можно так назвать), скорее - антисанитарный узел) в ужасном состоянии. Этот постамент в углу, видимо, слеплен кое-как, за долгие годы оброс грязью, солями от мочи, нечистотами, рвотными массами. Сантехника часто не работает. Испытание вонью выдерживают не все. Повернувшись на бок лицом к туалету уснуть невозможно. А каково справлять естественные надобности? Разве это не унижает человеческое достоинство?
Вместо сливной трубы от умывальника до, так называемой, чаши генуа (которая тоже, кстати, в антисанитарном аварийном состоянии), полувисит сооружение из грязных пластиковых бутылок, целлофановых кульков и тряпок. Этот хлам источает вонь и протекает. Всю эту сливную конструкцию можно, конечно, снять и выбросить. Но где взять другую?

Сравним с описанным Дмитрием Чумаченко с «Минимальными стандартами».
«11. В помещениях, где живут и работают заключённые: а). Окна должны иметь достаточные размеры для того, чтобы заключённые могли читать и работать при дневном свете, и должны быть сконструированы так, чтобы обеспечить доступ свежего воздуха*.
12. Санитарные установки должны быть достаточными для того, чтобы каждый заключённый мог удовлетворить свои естественные потребности, когда ему это нужно, условиях чистоты и пристойности.
13. Банные установки и количество душей должны быть достаточными для того, чтобы каждый заключённый мог и должен был обязан купаться, и принимать душ при подходящей для каждого климата температуре и так часто, как этого требуют условия общей гигиены, с учётом времени года и географического района, то есть, во всяком случае, хотя бы раз в неделю в умеренном климате.
15. От заключённых нужно требовать, чтобы они содержали себя в чистоте. Для этого их нужно снабжать водой и туалетными принадлежностям, необходимыми для поддержания чистоты и здоровья.
16. Для того, чтобы заключённые могли сохранять внешний вид, совместимый с человеческим достоинством, им нужно давать возможность заботиться о своей причёски и бороде, позволяя мужчинам регулярно бриться.
19. Каждому заключённому следует обеспечить отдельную койку в соответствии с национальными и местными нормами, снабжённую отдельными спальными принадлежностями, которые должны быть чистыми в момент их выдачи, поддерживаться в исправности и меняться достаточно часто, чтобы обеспечить их чистоту.

Некоторые контролёры предоставляют возможность «суточникам» заработать пару сигарет уборкой коридора. Так и объявляют, открыв дверь камеры: «Кто хочет курить? Надо убрать в коридоре». И идут мужики, курить-то хочется. Курить приходится незаметно, «в нычку». Сигареты не положены, и курильщики страшно мучаются. И опять возникает вопрос: почему? Насколько эта «воспитательная» мера согласуется с медицинскими нормами. Не является ли она ещё одним видом пытки? Курильщик мучается от отсутствия сигарет значительно сильнее, чем голодный без пищи.
Существенно улучшить питание осужденных и подследственных с помощью родственников не представляется возможным. Нужно разрешать в любое время года передачи фруктов без ограничения по весу. Убрать искусственно созданные трудности при оказании медицинской помощи осужденным. Вывозить под конвоем, для проведения анализов, обследования, лечения, за пределами учреждения, даже когда родственники осужденных готовы оплачивать расходы администрации по транспортировке и охране осужденного. Пока получишь разрешение на вывоз осужденного за пределы учреждения для лечения, сроки, в которые можно было бы помочь без последствий для здоровья осужденного, проходят, и лечение оказывается не эффективным.

Сейчас уже никто не отрицает, что условия содержания в пенитенциарных учреждениях невыносимые, остро стоит проблема с медицинским обеспечением, но никто ничего не делает, чтобы изменить сложившуюся ситуацию, приблизить её к приемлемому уровню. Медикаменты, которые бесплатно, в виде гуманитарной помощи направляют для пенитенциарных учреждений, зачастую не доходят до осужденных, если и выдаются, то просроченные. Несколько лет назад разразился скандал по поводу поставки большого количества просроченных медикаментов, к которой имел прямое отношение бывший министр здравоохранения Ткаченко Иван Валерьевич – по совместительству владелец сети аптек.

Дмитрий Чумаченко обратился в медчасть следственного изолятора УИН-3 ГСИН МЮ, с жалобой на боль в горле где, ему выдали микстуру от кашля, просроченную ещё 2 года назад. На вопрос, как можно принимать такое «лекарство», врач ответил, что других медикаментов у него нет, и если Дмитрию что-то не нравиться, то пусть его родные передадут необходимые лекарства, а у учреждения денег нет, не хватает на осуществление охраны подследственных и арестованных, что уж говорить про медицинское обслуживание.

Председатель общественной организации «В защиту прав осужденных, подсудимых и подследственных» Андрея Резанова, который в настоящее время продолжает отбывать наказание в УИН №1, пишет: «Условия содержания в ИВС Бендерского УВД МВД считаются не самыми страшными в Приднестровье».
Но… «Камеры представляют собой бетонную коробку под землёй. Метраж - 2 на 4 метра. 2/3 камеры занимает деревянный настил, который служит местом для сна. Спальных принадлежностей не выдают, из дома передавать, не разрешают. Приходится спать на сменных вещах или на голых досках. Количество человек находящихся в ИВС, превышает допустимые нормы, т.к. администрация экономит на бензине и не вывозит в СИЗО подследственного, если идут следственные действия или у подсудимого идут суды, хотя по закону, содержать в ИВС подследственного или подсудимого можно не более 10 дней. В связи с переполненностью камер, места для сна не хватает, узники спят, а иногда и сидят по очереди.

Летом невыносимо жарко, душно. Зимой холодно и сыро. Камеры кишат вшами, клопами, тараканами, клещами. При помещении в камеру подследственного, никто из администрации ИВС не обследует человека, болен ли он. К здоровым людям, помещают человека больного туберкулёзом открытой формы, подвергая опасности заразиться всех обитателей камеры смертельной болезнью.
В одной камере содержатся ранее судимые с не судимыми, хотя приднестровский закон предусматривает раздельное содержание данных категорий граждан. Перед приездом проверяющих, что бывает очень редко и безрезультатно, сидельцев предупреждают: комиссия приедет и уедет, а вам ещё сидеть и сидеть, и что с вами будет после комиссии, зависит от администрации ИВС.

Но, даже если жалоба доходит до прокуратуры, никаких действий по предотвращению нарушений прав человека и привлечению виновных
к ответственности не проводиться. Окон в камере нет, принудительная вентиляция работает редко. От неё в камере и во всём помещении стоит гул.
Проточной воды в камере нет, туалета нет, места для приёма пищи нет. Едят подследственные стоя или сидя на досках на которых спят. Туалет заменяет пластмассовое ведро. В общий туалет выводят один раз в сутки. Вывод в туалет проводился по порядку, начиная с 1- ой камеры в 17.00 вечера. Но пока время дойдёт до последней камеры, наступает утро. Приходится не ложиться спать, чтобы тебя вывели в туалет. В туалете два умывальника с холодной водой, горячей воды нет. Так как помещение ИВС находится примерно на 6 метров под землёй, периодически возникает проблема с канализацией. Содержимое туалета вытекает в коридор. Душа в ИВС нет.

Пищу для содержащихся в ИВС готовят в воинской части, расположенной в с. Парканы, возят пищу, на служебном автомобиле. Это далеко. Летом, в жару, еда прокисает. Зимой, пока довезут, она уже холодная, условий, чтобы разогреть пищу в ИВС нет, розетки не положены. Свет в камере горит постоянно, выключателя в камере нет, лампочка на 200 ватт.

Прогулку подследственным не предоставляют, мотивируя тем, что для этого в ИВС нет специально оборудованного места. Медицинское обследование в ИВС проводится лишь в тех случаях, когда ситуация становится критической. Тогда администрация может вызвать скорую помощь. В других случаях, жалобы подследственных игнорируются. В УИН-1 ГСИН МЮ помещения, в котором содержаться осужденные, требуют капитального ремонта, туалет только на улице. Вода к употреблению не пригодна, нет никакой системы очистки, фильтрации, она напрямую поступает из скважины, которая находится рядом с зоной в низине на месте бывшего скотомогильника. На возвышенности расположено пастбище для скота, и во время дождя нечистоты стекает в скважину. Такую вонючую воду с «бульками» осужденные вынуждены пить и употреблять в пищу. В ответ на жалобы администрация разводит руками и отворачивается.

И снова обратимся к «Минимальным стандартам»
«2) Каждый заключённый должен располагать питьевой водой, когда он испытывает в ней потребность».
Тепло в бараки и камеры подают с перебоями, со стен зимой стекают ручейки влаги.
Осужденным приходиться спать одетыми. Ремонт в камерах и бараках
выполняются за личные деньги родственников осужденных.»

А вот рассказ Бабкина Клары Владимировны – матери осужденного за экономические преступления Валентина Бабкина.
«Увезли Валентина в Тираспольский изолятор временного содержания, хотя, в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом, должны были содержать в Бендерском ИВС, где условия не такие ужасные.

Камеры переполнены, дышать нечем, антисанитарное состояние санузлов, деревянные нары, вши, клопы, тараканы, отвратительное питание. В течение двух лет семья передавала еду, воду, медикаменты, санитарные принадлежности. И не только Валентину, но и его товарищам по несчастью. Иногда передачи возвращали без объяснения причин. Подобающей медицинской помощи в ИВС фактически не оказывалось. Зубы лечить не у кого. Их не лечат, а рвут.

Из текста «Минимальных стандартов»: 3) Каждый заключённый должен иметь возможность прибегать к услугам квалифицированного зубного врача.
Запомнилось мне дело директора строительной организации из Бендер Плукчи Георгия Петровича, услышанное мною на заседаем Верховного суда 5 ноября 2013 года.

Георгий Петрович рассказал, что его, никогда не имевшего дела с милицией, бросили в камеру с уголовниками на 2,5 суток. У него гипертония, но лекарств ему не давали. Пообещали, что, если не подпишет признательные показания, пойдёт в тюрьму надолго.
Как видите, «слоника», «ласточки» ему не делали, к электрическому току не подключали. Но Георгий Петрович знал, что его здоровье не выдержит длительного пребывания в душегубке, кишащей вшами, где вместо 6 человек обитали 14. Решил сохранить себя для семьи. Но, как на руководителе, на нём можно поставить жирный крест. Судим за хищения.

А вот свидетельство матери Виталия Ерёменко осужденного на 2 лет за экономические преступления: в день ареста «Виталию не давали пить и есть, обращались грубо, оскорбляли, кричали. Не позволяли сообщить родственникам о случившемся, Отобрали все личные вещи, телефон, документы, ключи. Все допросы первые три дня проводили без адвоката, не пригласили даже государственного адвоката. Только на третьи сутки родители пригласили адвоката. Им говорили, что адвокат Виталию не поможет. На все жалобы требовали подписать документы, тогда, мол, отпустят домой. У Виталия больное сердце, гипертоническая болезнь 2-й степени, он состоит на учёте у кардиолога. Осенью 2010 года ему сделали операцию на сердце в Кишинёве. Виталию стало плохо, он просил пригласить врача, измерить давление, сделать кардиограмму, дать возможность принимать необходимые лекарства, снижающие давление и снимающие боль в желудке. У него обострилась язва желудка. На все жалобы ответ был один: «Признайся, подпиши документы, пойдёшь домой».

Камеры маленькие, из мебели только деревянные нары в одном углу. Из санитарных удобств, в лучшем случае, туалет времён давно минувших, в
худшем – металлическое ведро, которое целый день и всю ночь стоит в камере, источая жуткую вонь. Если туалет в виде дырки в полу, то для дезинфекции в камере дают хлорку и заставляют посыпать вокруг. Хлорка разъедает глаза, слизистую оболочку носа и горла. Люди постоянно кашляют, иногда до рвоты. Из ржавого крана всё время течёт холодная вода. Кран не закрывается, его страшно трогать. И пить сильно хлорированную, ржавую воду невозможно.
Камеры рассчитаны на 4-6 человек. Содержится же в них 12, 16 и даже до 20 человек. Виталий содержался в камере, рассчитанной на 6 человек, в которой содержалось 19! Люди вынуждены стоять, потому что даже присесть негде. Спят по очереди и даже сидят по очереди.

Мы постоянно передавали химикаты для борьбы с паразитами. Химикаты принимали, а вот мази для лечения укушенных клещами участков кожи, передавать отказывались. Клещ впивается, его головка остаётся в теле. Образовывается нарыв, который сильно чешется, гноится. Рана увеличивается, болит, возможно, заражение крови. Сейчас, после всех потрясений, Виталий чувствует себя очень плохо.

Разболелись зубы, но в СИЗО-3 и во всей пенитенциарной системе ПМР нет стоматолога и нет стоматологического кабинета. Это на три с половиной тысячи заключённых при отвратительном питании. Мы сами договорились со стоматологом, у которого есть переносной аппарат, согласовали посещение, оплатили все расходы. Виталию зубы вылечили, но… Поскольку переносного рентген аппарата нет, врач лечил зубы в слепую. Анализов никаких не делали.

Из текста «Минимальных стандартов: 2) Больных заключённых, нуждающихся в услугах специалистов, следует переводить в особые заведения или же в гражданские больницы. Тюремные больницы должны располагать оборудованием, установками и лекарствами, необходимыми для должного медицинского ухода за больными и для их лечения, а также достаточно квалифицированным персоналом.

Особое беспокойство вызывает сохранение здоровья женщин. Будучи председателем Тираспольского городского Совета, я проводил заседание президиума в УИН - 2 и УИН – 3. Свыше 200 женщин помещались в одном помещении, на двухярусных койках, плотно прилегающих друг к другу. Женщины жаловались мне на то, что на весь контингент 2 (два) (!) унитаза. Биде отсутствовало. Посетив туалет, нужно снова занимать очередь.
В отчёте специального представителя ООН по правам человека, Лауреата Нобелевской премии мира Томаса Хаммарберга отмечено: «Здравоохранение в тюрьмах также нуждается в улучшении, а компетенция Министерства здравоохранения Приднестровья должна использоваться более эффективным образом. Ситуация с туберкулезом (TБ) и ВИЧ-инфекцией вызывают глубокую озабоченность».
Приведение в соответствие с международными стандартами медицинского обслуживания осужденных и подследственных в тюрьмах Приднестровского региона необходимо с запрещения пыток, улучшения условий содержания и питания. И остальные проблемы решать. Тогда меньшее число нынешних обитателей зон и подвалов СИЗО после освобождения будут совершать новые преступления и правонарушения.

НЕправосудие


Вся гигантская система приднестровского НЕправосудия за многие годы бесконтрольного со стороны гражданского общества развития (вернее, деградации) превращена в чудовищное гигантское коммерческое предприятие, финансовые обороты которого соизмеримы с оборотами другого коммерческого гиганта – фирмы «Шериф».
И если правоохранительные органы в этом «предприятии» - «чернорабочие», то судейский корпус возглавляет его.
В 2012 году специальный представитель ООН по правам человека Лауреат Нобелевской премии мира Томас Хаммарберг провел большую работу по изучению соблюдения прав человека в Приднестровье и особое внимание уделил деятельности приднестровских судов. Эксперт ссылается на Пособие ОВКПЧ по правам человека для судей, прокуроров и адвокатов, на Заключения Венецианской комиссии, которая подчеркивает важность ясности роли прокурора. В итоговом докладе Томаса Хаммарберга в частности говорится: «Принцип «равенства сторон» является существенной характеристикой судебного процесса и является выражением равновесия, которое должно существовать между обвинением и защитой. Совершенно необходимо защищать этот принцип.

Указывает на важность предотвращение коррупции и обеспечение профессиональной честности судебной власти. Создание компетентной, некоррумпированной и независимой судебной власти является колоссальной задачей в любой системе. Тем не менее, наличие доступа к независимым и беспристрастным органам правосудия является неотъемлемым правом человека.
Судья играет важную роль в обеспечении принципа «равенства сторон», как неотъемлемый компонент права на справедливое судебное разбирательство. Эксперту приходилось слышать жалобы, что защита вообще ставилась в неравное положение по сравнению с обвинением. Другой тип жалоб касался того, что людей привлекали к судебной ответственности по сфабрикованным обвинениям. Создалось впечатление, что вера в беспристрастность и компетентность судебной власти, не высока и подозрения в ее коррумпированности широко распространены.
Можно предпринять ряд профилактических шагов с целью усиления доверия к системе правосудия.

Процедуры по назначению на должность судей должны быть беспристрастными; они должны основываться на профессиональных навыках и высоких моральных стандартах. Любое подозрение в коррумпированном поведении и в других злоупотреблениях доверием должно подлежать расследованию, а проступок – наказанию посредством надёжного и компетентного дисциплинарного механизма, а когда обосновано – уголовному наказанию.
Престиж судей в обществе должен, конечно, зависеть, в значительной степени, от их компетентности, знания законов и прецедентного права, а также знания проблем общества. Повышение квалификации должно быть одним из способов удовлетворить эту потребность».
Эксперт предложил к рассмотрению ряд рекомендаций. Получил информацию о том, что в некоторых случаях дела «были «сфабрикованными»; что судопроизводство использовалось для запугивания людей; что защитники были пассивны; что люди, имеющие деньги или связи, пользовались преимуществом по сравнению с простыми людьми; что свидетели меняли свои показания из-за угроз или взяток; и что такие тенденции вредили процессуальным действиям.

Для постороннего наблюдателя очень трудно оценить основания для таких обвинений, но некоторые факторы не позволили эксперту проигнорировать их. Они были поразительно частыми и на них намекнули даже несколько чиновников, занимающих высокий уровень в системе».
Со времени завершения миссии Хаммарберга пошло 2 года. Но что предпринято для того, чтобы излечить от пороков приднестровскую судебную систему?
Как-то беседовал я с бывшим довольно высоким милицейским чином. Говорил о том, что раковой опухолью правоохранительной системы Приднестровья является порочная система отчётности, когда от милиционеров требуют не снижения преступности, а постоянного повышения процента раскрываемости. Милиционеры нередко сами провоцируют преступления и правонарушения, «рисуют» преступления и «назначают преступниками» законопослушных граждан. В результате суды фатально хронически не справляются с наплывом дел, Тираспольский юридический институт не успевает готовить всё новые и новые армады милиционеров, тюрьмы переполнены. За вычетом выехавших за рубеж на работу жителей Приднестровья, на 10 тысяч жителей приходится примерно 70-75 заключённых. Для сравнения в России и Грузии - 59 (больше всех в Европе), в Молдове – чуть больше 30, в Финляндии 4,9 человек. А преступность в Приднестровье всё равно остаётся на очень высоком уровне. Ибо настоящие преступники часто остаются на свободе и совершают новые преступления.

Но мой собеседник - бывший милицейский чин сказал, что приведенным мною доводом проблема не исчерпывается. Судьи и милиционеры заинтересованы в том, чтобы заключать под стражу подозреваемых и даже тех, кто никакого отношения к правонарушениям не имеет. Когда человек томится в переполненном подвале СИЗО, легче разговаривать с его родными. Они становятся сговорчивее. А адвокаты нередко служат посредниками между судьями и родственниками пострадавших от «правосудия.

Я, ни в коем случае, не говорю обо всех судьях и адвокатах. Попадались мне честные судьи и честные адвокаты. Но, к сожалению, система назначения судей не стимулирует честность, но подталкивает к злоупотреблениям. Прежде всего, крайне низкая заработная плата, недостаточное материально техническое обеспечение судов, перегруженность делами, а главное, отсутствие контроля со стороны гражданского общества, которого в Приднестровье нет как такового.

Вследствие непризнанности ПМР, деятельность приднестровских судов неподконтрольна и международной юридической общественности. Есть, конечно, Европейский суд, но до него три тысячи километров и порядка трёх-четырёх лет подготовки дела к рассмотрению.
В 2000 году тогдашний президент Игорь Николаевич Смирнов и его министр юстиции Виктор Алексеевич Балала продавили через Верховный Совет практически новую Конституции ПМР (Баллаевскую). В то время все обратили внимание, что из текста Конституции изъято ограничение количества раз избрания президентом одного и того же лица и пытались тому воспрепятствовать. Но, к сожалению, не увидели, сколько бед несёт новый порядок назначения судей. Приднестровье остаётся единственным государством, в котором всех (!) судей, в том числе, и на пожизненный срок назначает президент. Но, поскольку ни один президент не в состоянии объёктивно оценить деятельность всех судей, назначение и освобождение осуществляют его приближённые. А они оценивают деятельность «их чести» по весьма своеобразным показателям.

Недостаточно изменить систему отчётности правоохранительных органов, считает милицейский чин – мой собеседник. Нужно сломать коммерческое предприятие, что под силу только очень волевому человеку. Известный политолог Лев Александрович Леонов убедительно доказал неизбежность деградации судебной системы в условиях назначения судей в соответствии с действующей конституции.
«Суд, действительно, стал властью, судьи вошли во вкус этой власти. Они почувствовали себя у руля управления не только человеческими судьбами, но и мощными финансовыми потоками, оказывают решающее влияние на другие ветви власти. Вышибают из избирательного списка кому-то неугодные фамилии, ликвидируют целые кому-то неугодные партии, средства массовой информации, признают или не признают результаты народного волеизъявления и т.д.

При этом само правосудие остаётся таинственным, бесконтрольным и наглухо защищённым от внешних воздействий. Предполагается, что подобная «заповедность» делает судей независимыми и справедливыми.
Независимость от всех, кроме президента – налицо, а справедливости нет?
Тогда плюс независимости превращается в минус. «Независимость» превращается в безнаказанность, становится фундаментом сохранения беззакония. … При этом видимые уже тогда начала деформации судебной системы, окукливание судейского сообщества в корпорацию узкоспециализированных бесконтрольных и безответственных прислужников исполнительной власти не получили должной оценки и сдерживания».

Ещё одно обстоятельство, которое делает судейство свободным от соблюдения принципов законности и справедливости, является корпоративность судейского корпуса. Мне много раз доводилось присутствовать на заседаниях Верховного суда. В течение полутора часов рассматривается около 15 дел. Без присутствия заявителей, как правило. Когда последний из трёх судей удаляется на совещание, первый уже возвращается в зал. Определения Верховного суда, чаще всего, солидарны с приговорами судов первой инстанции. Зачем тогда Верховный суд?

Оппоненты могут возразить мне: «Удалось ведь вам в 1999 – 2000 г.г. выиграть суд у «общественной организации» «Стратегия», возглавляемой одним из самых влиятельных офицеров МГБ Дмитрием Соиным. Это так, но выиграл я суд после того, как ответчики, опекаемые Соиным, вдруг «покатили бочку» на судей. И судьи выиграли сумму на два порядка большую, чем я. А до этого суд длился более года, и было сменено пять(!) судей. В данном случае речь уместнее вести о корпоративности судей, нежели об их объективности. Накат на своих они не прощают.

Ещё одно решение Тираспольского суда «в мою пользу». В 2004 году газета «Приднестровье» опубликовала статью Виталия Островского, в которой клеветнически утверждала, что я в своём материале оскорбил советского солдата-освободителя. Приписала мне эпитеты, которые я никогда не употреблял. Судья Геннадий Безруков не мог отрицать очевидное и предложил газете извиниться передо мной. Справедливость восторжествовала? Как бы не так! Газета не выполнила решение суда, и мощнейшая служба судебных исполнителей «не смогла» заставить правительственную газету выполнить решение суда.

Один из руководителей Тираспольского суда рассказывал мне, как рассматривалось дело об изнасиловании дочки высокопоставленных родителей А. и Ш. По мере того, как молодые люди мирились и ссорились между собой, родители приостанавливали рассмотрение дела и возобновляли его. Свадьба сорвалась, и парень, по мнению судьи, невинный, пошёл «топтать зону» на длительный срок по нехорошей статье.

Обо всех этих случаях ранее я писал в нашей газете.

В середине пресс-конференции 17 июня 2014 года министра внутренних дел ПМР Геннадия Юрьевича Кузьмичёва с вопросом поднялась главный редактор газеты «Профсоюзные вести» Людмила Михайловна Коваль, и сама же на свой вопрос ответила категорически. Дословно: «В местной газете появилась большая статья о применении пыток. Я, конечно, далека от мысли, что все в правоохранительные органы белые и пушистые. Более того, я полагаю, что некоторых задержанных надо бить. Да простят меня правозащитники, это вот». Не прощаем, Людмила Михайловна. А если в числе задержанных окажетесь Вы или Ваши родные, близкие? Вы тоже будете считать, что «некоторых задержанных надо бить»? Заметьте, Вы сказали: «задержанных», т.е. людей, которые, может, и невиновны совершенно. И их сразу бить?

Скажу откровенно, я был обескуражен, словами Людмилы Михайловны, которую знаю давно, уважаю, считаю человеком умным, не без совести.
Коваль продолжала свой вопрос-ответ: «Но я также далека от мысли, что пытки принимают массовый характер, или носят массовый характер. Наверняка, у Вас есть какие-то факты, наверняка, у Вас есть какие-то обращения родственников. Какова в общем-то, как сказать, состояние этого? Есть, нет? Как реагируете? »

Своим «вопросом» Людмила Михайловна Коваль не оставила министру право выбора ответа, и Кузьмичёв ответил так, как будто ждал этого вопроса с нетерпением: «Вы имеете ввиду статью Бучацкого в «Человек и его права»? Там было две статьи. Первую статью мы упускаем. Она касалась митинга 1 мая. Здесь я прощаю этому человеку».

«Что касаемо его заявления о пытках, - продолжал министр, -уважаемые коллеги, хочу обратить ваше внимание на несколько нюансов. Данное высказывание или данную статью мы очень внимательно проанализировали. Все факты, которые изложены в этой газете относятся к периоду 2006-7—8-9, до 2011 года. Сейчас задам риторический вопрос, вы меня простите, а почему эта статья появилась…, ни одного факта, вернее, не факта – информация не была к которому принадлежали 2012, -13-14 году. Теперь я задаю вопрос риторический: а почему в этой газете появилась информация о пытках, которые относятся к очень давнему периоду деятельности? Я это расцениваю только, как попытка очернить деятельность правоохранительных органов, и, в частности, власти, которая сегодня занимается обеспечением правопорядка и борьбы с преступностью.

Это первое. Второе, мы подготовили соответствующую справку по каждому эпизоду. Данная информация направлена в Общественную палату. Министерством внутренних дел подготовлены иски в суд, с тем, чтобы дальнейшее рассмотрение данной информации, которую я, как руководитель ведомства, расцениваю, как порочащую честь и достоинство тех людей, которые честно, добросовестно, самоотверженно выполняют свой милицейский долг. И я убеждён, что в этом судебном процессе мы выиграем. Потому что нам есть, что сказать, мы разобрали каждый факт и по каждому факту нам есть о чём доложить». Речь приведена дословно.

Смертность в местах лишения свободы


24 сентября в Варшаве на ежегодном совещании ОБСЕ в Варшаве по соблюдению прав человека в большом сессионном зале рассматривался вопрос о применении пыток и смертности осужденных и подследственных.

Запрет пыток носит абсолютный характер и пользуется повышенным статусом в императивной норме международного права. От государств требуется активно подавлять и предотвращать любые действия, которые могут квалифицироваться, как пытки. На совещании подчёркивалась важность предотвращения пыток в отношении безопасности человека и верховенства закона. Государства взяли на себя обязательства запретить пытки и другие жестокие, бесчеловечные и унижающие достоинство человека виды обращения и наказания, указав, что государства – участник «систематически рассматривает правила, нормы, инструкции, методы и практику, касающуюся допроса, а также условия содержания под стражей и обращения с лицами, подвергнутыми любой форме ареста, задержания или тюремного заключения на любой территории, находящейся под его юрисдикцией, с тем, чтобы не допустить каких-либо случаев пыток. ОБСЕ призвал государства публично осудить применение пыток и приложить особые усилия к тому, чтобы виновные были должным образом привлечены к ответственности и наказаны.

Несмотря на такие обязательства, право на свободу от пыток и других видов жестокого обращения в регионе ОБСЕ (куда входит и Приднестровье) по-прежнему подвержено нарушениям, как в системе уголовного правосудия, так и в местах лишения свободы. Отсутствуют адекватные гарантии защиты от пыток, в том числе механизмов мониторинга и надзора.

Безнаказанность лиц, виновных в применении пыток или других видов жестокого обращения, является проблемой. Меры, иногда применяемые в отношении истязателей, являются недостаточными.
Мне было предоставлено слово не в числе первых, но я начал разговор о том, какие именно пытки применяются: «слоники», «ласточки», удары дубинкой по пяткам, а также пластиковой бутылкой, наполненной водой, с целью нанесения болезненных травм внутренним органам, подключение электрического тока к половым органам. Говорил об условиях содержания задержанных и подследственных. Об испытании вонью, отвратительным питанием, унижении человеческого достоинства, в условиях неимоверной перенаселённости камер.

Обратил внимание участников сессии на один из основных факторов, вынуждающих милиционеров применять пытки. Это порочная система отчётности правоохранительных органов по проценту раскрываемости преступлений, который, по мнению руководителей приднестровских правоохранительных ведомств должен постоянно расти. Реально раскрывается уже давно более 100% преступлений. Я не шучу. Милиционеры вынуждены «рисовать» преступления, которые никто и не думал совершать, и «раскрывать» их, назначая виновными законопослушных граждан.

Очевидно, что необходимо предпринять большие усилия для предотвращения любых тенденций, связанных с такими нарушениями. Необходима нулевая терпимость в отношении пыток и других методов произвола или принуждения. В законе должно быть дано определение самого термина «пытка».
Превентивные меры должны включать процедуры приема людей на работу в милицию, которые исключат возможность получения работы несоответствующими претендентами; кодекс этического поведения, которому должно уделяться приоритетное внимание в профессиональном образовании; непрерывное обучение без отрыва от работы по методам решения напряженных ситуаций; и методы управления, с уделением большего внимания к потребностям общества в целом.

Когда обнаруживается, что на суде представляются доказательства, полученные с применением насилия, судья обязан прервать слушания; доказательства, полученные с применением насилия, должны расцениваться как недопустимые.
Лица, ответственные за пытку, должны подвергаться дисциплинарным взысканиям и эффективно наказываться.
Особое внимание на совещании было уделено смертности в местах лишения свободы.

Предприниматель из Бендер Алексей Николаевич Трубников 1977 года рождения был арестован в 1913 году за то, что, по словам его адвоката Владимира Вадимовича Маймуста, приобрёл металлолом по одной цене, а, когда представилась возможность, продал его по цене несколько выше. Семь месяцев его продержали в камере предварительного заключения и даже не приглашали на допрос. Адвокат обращался во все инстанции вплоть до президента ПМР. Однако никто не реагировал, несмотря на то, что за это время статья, по которой обвиняли Трубникова, была исключена из уголовного кодекса. Не отпускали и тогда, когда Алексей был уже при смерти. А в ноябре прошлого года, родителям Алексея Трубникова выдали сына уже задыхающегося, можно сказать, труп. «Распишитесь в получении…» Со слов работников правоохранительных органов, умер он вследствие заболевания менингитом.
Молдова возбудила уголовные дела против следователя и судьи, которая незаконно и без основания избирала, а потом оставила меру пресечения, умирающего без изменения.

Вот что пишет тираспольчанка Валентина Ивановна Дроворуб.. 11-го декабря 2012 года, мой сын Дроворуб Родион Николаевич, 1978 г.р., был задержан в УВД г.Тирасполь (МВД ПМР) за якобы сбыт марихуаны (1.91 гр.). И за того что сын не признался в данном преступление его сильно избивали сотрудники милиций.

16 октября 2013 года мой сын, был осужден Тираспольским городском суде на 8 лет лишения свободы. 02 августа 2013 года определением суда г. Тирасполь ему назначали наказание в виде пяти лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительные колонии. Предписанное наказание сын отбывал в СИЗО № 3 г. Тирасполь в ужасных условиях содержания.. До его содержания сын был здоров. 23 августа 2013 г., я была на длительное свидание у сына в СИЗО №3, он был здоров. Никаких признаках, болезни он не подавал. 31-го октября 2013 года я передала ему передачу и спросила местного врача про состояния здоровья сына, на что тот ответил, что у него все отлично.

01 ноября 2013 года утром в 08.30 ч., мне позвонили с СИЗО №3 и уведомили, что сын умер. Согласно справки о смерти, причина его смерти «туберкулёзная интоксикация». Я была в лечгородке при СИЗО №3 в 10 часов утра, мне там не смогли точно ответить причину его смерти, когда его привезли и по какой причине, был ли он одет и почему ему не оказали должное лечение или медмопощь. Мне не показали экспертиз или иных документов подтверждающих причину его смерти. Также, мне начальники СИЗО № 3 не смогли подтвердить и предоставить мед. документы об его заболеваниях. Cчитаю что бездействие должностных лиц из СИЗО № 3 г.Тирасполь (ПМР), трудно охарактеризовать иначе как преступное, поскольку его результатом стала смерть моего сына. В момент задержания моего сына он был избит, но меры по расследовании данных обстоятельств приняты не были. После данного случая, мой сын нуждался в медицинской квалифицированной помощи, но она не было оказанаб также было отказано в возбуждении уголовного дела, написала в редакцию Валентина Дроворуб.

Согласно ст. 2–ой ЕСПЧ, лица, содержащиеся в заключении, находятся в уязвимом положении и на власти возложено обязательство защищать их права. На государство налагается ответственность за любые повреждения, полученные в период нахождения в местах лишения свободы, ответственность становится особенно актуальной, если лицо погибает (см., например, Salman v. Turkey [GC], no. 21986/93, ECHR 2000-VII, § 99).

Согласно отчётам Омбудсмана в Приднестровье, в течение 2013 года в приднестровских тюрьмах скончалось 13 человек. Вместе с тем активисты общественной организации «В защиту прав осужденных, подсудимых и подследственных» (Справедливое правосудие) считают, что умерших в тюрьмах значительно больше. Их не может не быть больше при таких условиях содержания, при таким питании и таком уровне преступности в среде отбывающих наказание, при условии отсутствия медицинского обслуживания на должном уровне. По другим данным только в УИН№1 (село Глиное Григориопольского района) в период с 2009 по 2013 год скончалось 48 человек. Это те, кто оформлен документально.

К тому же всегда можно поиграть статистикой. Вот и Алексей Трубников, вероятно, дома умер. Ну и что, что на следующий день после освобождения, не приходя в сознание? К примеру…
К пыткам следует отнести не только невыносимые условия содержания осужденных и особенно подследственных, но и неоказание медицинской помощи, в частности стоматологической.

К сожалению, администрацией региона не принимаются эффективные меры по рекомендациям Томаса Хаммарберга и других независимых экспертов.
Рассказал я и о преследовании меня за Публикацию статьи «Пытки, как норма следствия» в газете за 14 мая с.г.

Модераторы совещания 24 сентября в Варшаве заверили меня в том, что представленные мною данные войдут в итоговый документ форума.
Пока же под председательством судьи Скурье Т.Н. идет процесс по иску милиционера Шматок Сергея Владимировича ко мне за публикацию маленького эпизода в большой статье «Пытки, как норма следствия» по самому абсурдному поводу. Сам Шматок в зале суда появляться не собирается, но требует с меня 10 000 рублей компенсации. Вместо него два юриста министерства внутренних дел. Это даёт мне основание полагать, что суд – месть министра Кузьмичёва за публикацию материалов о пытках.

В свою очередь я намерен выступить о встречный иск к министерству по поводу организации пыток. Возможно, придётся обращаться в Верховный суд и в суды международные. Но пытки прекращать придётся. Слишком дорога цена нашего невмешательства, измеряемая в человеческих судьбах и жизнях.
Николай Бучацкий.

Тюрьма – ремесло окаянное

Как живется в местах не столь отдаленных? И в Молдове и в Приднестровье тема, связанная с

Права заключенных будет отстаивать и гражданское общество

Посетивший Республику в 2012 году эксперт ООН по правам человека в Приднестровье Томас Хаммарберг

С обеих сторон от забора из колючей проволоки

ОТКРОВЕНИЯ ОТ СЕРГИЯ Мой собеседник Сергей, что называется, человек в своём вопросе эрудированный

Пытки в Приднестровье: единичные случаи или порочная система

Примеров «некорректного обращения» сотрудников внутренних дел на встрече в Медиа центре было

В тюрьмах много людей, которые не должны там находиться

Старший эксперт ООН по правам человека: Приднестровская судебная и уголовная система носит